Осы в стаканы твои залетают, продавщица осеннего сока.
Воздух вокруг тебя состоит из замыканий коротких.
В демисезонном чёрном пальто особенно мне одиноко,
словно Ирэн из портовой корчмы, на зиму влезшей в колготки.

Ей бы кефальки копченой погрызть да выпить кружечку пива.
Что ей тогда мой ощеренный зуб, что, потемнев, облупился,
щеки рябые, дьявольский глаз, мир преломляющий криво?!
На тебе рубль! Я пойду погляжу на продавщицу у пирса.

На киммерийском этом лице очи забыла Эллада.
Но электричество зябкое ос мне выползает навстречу.
Чудная эллинка! Если дождусь я твоего полувзгляда,
то на него — издалека — полуулыбкой отвечу.

Не подойду! Лучше так постою, жалок, возвышен и страшен.
Или опять в кулачишке сожму жизнь, что меня иссушила,
и подойду? А когда подойду — чёртушкой? принцем ли? стражем? —
полный стакан пузырящихся ос ты мне нальешь из кувшина.

1989