Дата рождения уже известна — 04.06.1953.
Критиками латунскими бита не была, потому что не публиковалась. И не публикуюсь, разве что в интернете…
Сведения о жизни. Жила на Украине. Живу на разрыв — между Бельгией и Англией. Люблю и ту другую. Каждую по-своему. Гражданка Великобритании. Но по убеждениям и вредности характера — космополит. Училась, учила, снова учусь… Счастлива. Остальное никому не нужно. Любимая поэтическая строка: «Всех живущих прижизненный друг».
Творчество. Поэзия настигает в самых непоходящих местах. Застигает врасплох. Вдохновение приходит из ВНЕ и вне-дряется… Навнедрялось за жизнь четыре книги стихов и ещё много всякого. НУЖНОЕ — будет опубликовано. Когда? — не знаю — неважно. Я не тщусь увидеть это при жизни.
Любимое занятие: созерцание тишины в моём заповеднике, в бельгийском городке Льере (название в переводе означает лира)… Ну, представьте — комары и водомерки выплясывют в воздухе и на воде свои па независимо от моей воли — вот так же и рука водит по клавиатуре или бумаге (это уже второе моё любимое занятие — следить за нею…). Смотрю на неё с таким же удивлением. Что написано — не вырубишь… посему — други и недруги, и не старайтесь…
Я не мясо, не рыба! На льдине плыву в ледостав.
То меня обгоняют, то даже пытаются сцапать.
Не завязла в планктоне я, тонны глубин испытав, —
Я Сирена, мне снится полёт и спусканье по тонкому трапу
В жизнь, где были «мои», лишь весной пробивалась трава —
И поэты врывались в больничные школьные стены.
Что молва? Приказала я сердцу живи — и, как видишь, жива.
Покрывается шрамами ранa, ожог. — Но уколы измены…
Как и прежде их прутья вколоченной молнией рвут
Всклокотавшее синее море последней надежды,
Где мои корабли свой привычный прервали маршрут,
Как «Титаник» проглочены слепо. Ничто не задержит.
Изменяли мне силы и люди. Любовь даже раз
Предала меня, будто хотела бы вновь возвратиться.
Кто за это осудит? — вернулась опять, принялась
Петь и волнами плыть и летать самовольною птицей
И спускаться с небес, где по краю растрат и невзгод,
Без особых причин и почти без существенных следствий,
Всё само объяснится, промчит, отболев, — лишь пройдёт
Наш пожизненный срок — зрелость, молодость, юность и детство.
А покуда плывём и безбрежен полёт, синева,
В ослеплённые льдины ты солнца и ветра пробрызни!
Наяву из асфальтовых трещин зелёная рвётся трава
Не забвенья, а памяти, необходимой для жизни.
от ночи я не отличаю дня
поскольку ничего ещё не создал
тот кто уже осуществил меня
в своём порыве добром и серьёзном
но вот мельканье розоватых спиц
прошило твердь пустого небосвода
и обрело пространство без границ
границу между явью и свободой
и распахнулась восхищённо даль
в моих глубинах разверзая лоно
мне больше самоё себя не жаль
зачну я жизнь в текучести бездонной
так вот я кто поющая вода
вскормившая и тварей и растенья
отныне и теперь уж навсегда
я в небе проплываю божьей тенью
я обнимаю солнце птиц маня
роняю ниц дожди и водопады
и всякий матерью зовёт меня
и лучшей доли отче мне не надо
18.02.2006
Благодарю, что не ведаю страха пред жизнью.
После потопа, войны и других передряг —
я потеряла его в первозданной отчизне,
среди таких же, как я, недотёп и бродяг.
После скитаний и вновь обретённого дома,
после обид, расставаний, потерь, неудач —
я понимаю теперь эту жизнь по-иному,
больше не ставя себе никаких сверхзадач.
Всё решено, ни к чему оставаться занудой,
с сердцем шепча про сомненья и Фаустов бред. —
Жизнь — это просто такое короткое чудо.
Это задача, которой не нужен ответ.
26.02.1998
Ты меня не догонишь, я так разбежалась,
что не помню, как сердце моё потерялось.
Там, за тем перевалом, по жизненным тропам,
раздарила я сердце простым недотёпам.
Это плата за щедрость, что сердце далече.
Но без сердца не легче,
не легче,
не легче.
А в груди лишь ледышка да старая книжка.
Разве сможешь понять ты колдунью, мальчишка?
Показалось тебе, что ты крепче и прытче.
Если ты и король — то ты Лир, а не Ричард.
Ты не сможешь догнать, если я разбежалась,
потому что я нынче забыла про жалость.
Не жалею себя, а других и подавно. —
Впрочем, это со мной совершенно недавно.
Моё сердце с другими навеки осталось.
И стучит в мою дверь бессердечная старость.
30.01.1998
Сызмальства меня учили, сызмальства,
Чтоб не забывал, какого я родства,
Чтобы отчество-отечество берёг
И вражину не пускал на свой порог.
Полюби, мол, Русь-берёзку, словно мать.
Да не трусь, коли придётся воевать! —
И кольчужку надевали на меня,
схоронила чтоб от вражьего копья.
Вот подрос — достал башкой до потолка.
Коротка кольчужка стала и узка.
Слышу сполохи вороньего крыла —
Чую смертушку — кольчужка-то мала…
Ни сносить мне ту кольчужку ни порвать.
А снимать — так с кровью нужно отрывать
да и сыщешь на Руси ли кузнеца,
Чтоб осилил дело деда и отца,
Чей пра-пращур был не пахарь и не жнец,
А доспехов богатырских был кузнец,
Чтобы мех стал старой верой раздувать
И кольчужку мне сумел перековать.
Да и зря, видать, кольчужке пропадать:
Некому на Русь святую нападать. —
Распадается, родимая, сама —
То от дурости, то с горя от ума.
Где тут враг, а где тут друг — не разберёшь.
Мне вонзает русский урка в спину нож.
А любовь моя — как рана глубока.
Жаль, кольчужка-то, кольчужка коротка…
03.03.2001
В грешной каше грубости замешан,
Испытавши жалость и беду,
Безутешен, плачешь Гильгамешем,
Потерявшим друга Энкиду…
Что тебе слоёное бессмертье
Океанской пены в облаках,
Если в окаянной круговерти
Умиранья обратится в прах
Всё твое — речений серебро ли,
Олово молчанья и скорбей?! —
В сумрак века вещий кубок пролит:
Отболело сердце-соловей.
И с горчайшим праздником обола
Дёсны неза-жившие сгорят…
Жизнь! — Безжалостнее нет футбола:
Не голы, а головы утрат!
Но распадом громогласных истин
Эхо подсознания бренчит. —
Вдохновенье чуть колышет листья
Песней в растревоженной ночи:
Тщетно мысли гамлетовой злато
И стигийской грусти серебро,
И седло последнего солдата
В битве за вселенское добро,
И стило… Нам лишь на миг даётся
Вес и груз. — Глядишь — и не твоё…—
Слово льётся из души колодца
Ширя жизни грозный водоём…
Чистота. И нет грошовой каши
Смертных мук. Лишь горний Свет грядёт! —
И стоит Поэт — вратарь на страже
У бессмертья золотых ворот.
17.02.2002
